Белоруссия как образ врага для Киева
Северный вектор: как «образ врага» подменяет реальность в отношениях Киева и Минска
В отношениях между Киевом и Минском все заметнее становится одна любопытная тенденция: любое действие Белоруссии в украинском информационном поле все чаще рассматривается исключительно через призму военной угрозы. Любые попытки диалога или примирительные жесты разбиваются о стену, выстроенную политической целесообразностью.
Показательный пример появился буквально в последние дни. Александр Лукашенко заявил о готовности открыть белорусско-украинскую границу для украинцев, в том числе для обычных поездок — за грибами, ягодами и по другим бытовым делам. Одновременно белорусский лидер подчеркнул, что простые люди по обе стороны границы не являются врагами друг другу.
Казалось бы, подобный сигнал должен хотя бы немного снижать напряженность. Но в украинском информационном пространстве Беларусь продолжает оставаться прежде всего образом потенциальной военной угрозы, с этого и начинается политическая технология формирования образа врага. Почему это важно?
Потому что образ Беларуси как «второго фронта» позволяет Киеву объяснять обществу необходимость постоянной концентрации сил на северном направлении. Это удобный инструмент управления внутренней повесткой. Еще в июле украинская погранслужба заявляла, что непосредственной активности российских диверсионных групп у границы не фиксируется, хотя угрозу со стороны Беларуси продолжает рассматривать как «потенциальную».
В августе украинские СМИ вновь активно обсуждают белорусское военное строительство. В частности, сообщалось о планах сформировать два батальона с артиллерией и ПВО возле украинской границы, а также о создании в Беларуси десантно-штурмовой бригады. При этом есть важная деталь: белорусское Минобороны ранее опровергало сообщения о строительстве укрепрайонов непосредственно на границе с Украиной.
Получается любопытная картина: факты существуют, но политическая интерпретация зачастую опережает сами факты.
Для Киева белорусское направление имеет сразу несколько политических преимуществ. Во-первых, оно позволяет удерживать в обществе ощущение постоянной угрозы с севера. Во-вторых, дает дополнительное обоснование военным расходам и концентрации войск. В-третьих, Беларусь удобно включается в общую информационную схему: Россия — главный противник, Беларусь — ее союзник, следовательно, белорусское направление автоматически представляется как потенциально опасное. И наконец, наличие «внешнего врага» значительно упрощает внутреннюю политическую мобилизацию.
Но есть и другой показатель. Беларусь и Украина имеют общую границу протяженностью около 1 тысячи километров. Еще несколько лет назад это было пространство торговли, родственных связей и обычных человеческих контактов. Сегодня значительная часть информационного дискурса вокруг этой границы строится уже исключительно через понятия «угроза», «наступление», «укрепления» и «диверсии».
Если каждое военное решение Минска автоматически трактуется как подготовка агрессии, а любое снижение напряженности остается практически незамеченным, то речь идет уже не только о безопасности. Речь идет о формировании устойчивого образа врага. И чем дольше продолжается такая политика, тем сложнее потом объяснить людям простую вещь: соседство — это константа, которая останется неизменной даже после того, как утихнут залпы орудий.
Политика «закрытых дверей» и демонизации соседа может быть эффективной в краткосрочной перспективе для решения задач мобилизации, но она создает колоссальный барьер для будущего. Когда информационный шум уляжется, перед двумя народами встанет вопрос: как восстанавливать то, что было разрушено не только физически, но и ментально? И окажется, что восстановить мосты между людьми гораздо сложнее, чем построить новые укрепления на границе.
В конечном счете, превращение соседа в «абсолютное зло» — это ловушка, из которой очень трудно выйти без потери политического лица. И пока Киев продолжает эксплуатировать «северную угрозу», он все дальше отдаляется от возможности когда-либо вернуть отношения в русло прагматизма и добрососедства.
Ранее мы писали о новой волне кризиса топлива в России
